Утром я проснулся от своей собственной мысли, которая уже битый час металась меж висками, пытаясь побудить меня к хотя бы каким-нибудь хаотичным действиям, направленным на добычу воды, а лучше чая, для вливания в организм, с целью получения физического и морального удовлетворения. Я ей ответил, что вполне можно было бы избрать более гуманный способ для побудки в субботнее июльское утро. На что она, поведя носом, сказала, что другие способы бесполезны для такого баклажана как я. 
Ещё немного хотелось полежать, но сушняк был сильней этого желания. Кухня находилась на другом конце участка, поэтому я сунул ноги в кеды. Немного посидел в таком виде с джинсами в руках, и, поняв, что дико лоханулся сразу засунув ноги в обувь, грусно вздохнул и стал натягивать джинсы с кедами на ногах. 
Через минут двадцать, всё таки встав вертикально, я двинул на кухню. Было около восьми часов утра, но кухня уже была открыта и там кто-то сидел. Подойдя ближе, я понял, что там сидит Аня. Она же, едва заметив меня на пороге, ехидно улыбнулась:
- Что, психонавт, сушнячок замучал? Проходи, я вот тут уже минут десять чаем отпаиваюсь.
Я налил себе кипяток в кружку, закинул заварку, 2 куска сахара, ложка, лучше чайная, а не столовая и даже мини-половник не подходит, сел за стол и задумался, просто уйдя совсем в себя, дутого. Мне вспоминался вчерашний вечер, когда на коньяк лёг абсент, а на него превосходная дудка. Яркие моменты, но далеко не все, я помнил. Аня прервала мои размышления:
- Как намереваешься провести этот день? Тут есть два варианта: первый - ты можешь пойти со всеми вместе на карьер, точнее на самый грязный его пляж и просто охуевать там от бессмысленных разговоров, жестов, обвисших жоп и срущих прямо в метре от берега в воду детей; второй - заняться научно-познавательной деятельностью в сфере изменения сознания, в компании со мной.
- Первый вариант звучит скорее как угроза. А вот второй я бы с удовольствием рассмотрел и вплотную занялся его тчательнейшим анализом. В каком направлении будем вести свои опыты?
- Ну, тут тоже несколько вариантов. Первый - надуться твёрдым, второй - покататься на красных митцубиси, третий - напиться. И ещё есть вариант, который я никогда не пробовала - мускатный орех.
- Чё?! Давай ещё лавровым листом поставимся!
- Я серьёзно! Мне один мой друг говорил, что сносит так, знаешь, чем-то похоже на дудку, но немного по-другому.
- Блин. Ну, я даже не знаю... Может лучше митцубиси? - Робко спросил я, но понял по осуждающему взгляду Ани, что это сегодня не выгорит.
- Давай, я вот уже всё приготовила. Грейпфрутовый сок, 20 хороших орехов, пачка сигарет, кусок твёрдого, бутылка пустая, две баклажки пива. - Она довольно и как-то очень радостно посмотрела на меня, так, что у меня на лице растянулась радостная улыбкая и я просто не мог ей отказать.
- Хорошо. Давай, корми меня своими орехами, женщина!

Как только я зашёл в дом, то мне сразу же захотелось бежать, лететь, плыть отсюда куда угодно, но только не находиться в компании совершенно не умеющих пить, но при этом усиленно изображающих застолье лицемеров. Я готов был нырнуть в туалет, спрятаться под плинтус, залесть под юбку, снять её... Впрочем, стоп!
Никакой паники - готов ли я был к этому? 
Я шёл за Аней, стараясь не терять её из вида и не поддаваясь на провокации типа: "О! А вот и молодёжь подошла! Давайте, присаживайтесь! Что... Ах, Вы идёте гулять... Ну, что же. Приходите не очень поздно." 
Вот и всё - стандартный набор проявления так называемой заботы о детях, мнимый интерес к тому, где дети и что с ними и, конечно же, наставления, от которых уже тошнит. Семья. Твоя Семья. Моя семья. И миллион галактик. А жизнь - это ведь сейчас. Неужели это так сложно?
Аня пошла наверх, к себе в комнату, мне же сказала, чтобы я подождал её внизу. Я постарался не обращать внимания на балаган, творившийся за столом, и занялся изучением дома. Он представлял собой весьма типичный загородный дом для летнего и осенне-весенного отдыха, построеный из соснового бруса. В доме было шесть комнат, по которым, прикрываясь степенью полезности "на всякий случай", было рассортировано бесконечное количество всяких ненужных побрякушек, дёшёвых картин и прочего послеэкскурсионного хлама, который все почему-то скупают в огромных количествах.
До меня долетали обрывки пьяной дискуссии о культуре, спорте, искусстве, работе и тёще, которая всех уже достала "ну, ващеее". 
Когда мой мозг уже готов был лопнуть, вернулась Аня с трубочкой и пакетом анаши, и мы снова нырнули в ночь. Пока мои глаза привыкали к темноте, я успел выпасть из крыльца, споткнуться о железную трубу и промахнуться мимо калитки метра на три, сломав по дороге какой-то куст. Во избежание повторения той героической тропы, мы шли взявшись за руки, хотя это помогало не сильно. И когда я в очередной раз поскользнулся и съехал ногой в канаву, мы решили, что продолжать движение не имеет смысла. Таким образом, процесс курения наметился прямо у калитки.
Напас, другой, третий... Мы курили, по очереди вдыхая густой и горячий конопляный дым. Канабиол со страшной силой вытягивал мои нервные окончания до состояния струн, к которым достаточно просто прикоснуться, и они завопят, как витас. Была необходима некоторая передышка, но дубас не мог ждать, только не он.
Когда я уже не смог физически забить ещё одну трубочку, мы решили посидеть на скамейке около дома.
Мы обсуждали музыку, природу, вибрации и прочие весьма востребованные темы по ощущениям минут двадцать, а до скамейки было ещё пол пути. Выяснив такой неприятный факт, мы устроили перекур прямо на дорожке, присев на ближайшие клумбы. Но сигарета не вызывала никаких позитивных эмоций. Напротив, от неё сушило во рту до такой степени, что проблематично стало даже поддакивать, в попытках понять собеседника, который несёт какую-то ересь про Атлантиду и огромных зелёных шпанских мушек, живущих за счёт продаваемого гашиша из Гренландии.
Сахара показалась бы родниковым источником, по сравнению с тем, что творилось у меня во рту. Я собрал силы в кулак и лёг на грядку.
- Ты чего? - У Ани были глаза испуганного слонёнка.
- Жду. - В уме собиралась тирада слов, готовых  выплеснуть эмоции, но я моментально всё забыл, когда пришло время  открыть рот.
- Автобуса?
- Хм... Вполне может быть. - Мелькнула мысль, что это неплохая идея, но я не подал вида. - Но на самом деле я рассчитывал на толпу муравьёв, которые донесли бы меня до кухни и напоили водой.
- Тогда, пока они не пришли, может ещё по трубочке? - теперь у неё было лицо заговорщика, планирующего что-то не очень прибыльное, но зато весёлое и мерзкое.
- Ну, разве что по одной, пока их нет. - я привстал, засыпал трубку с горкой и сам же взорвал её с тихим треском и салютом огненных семян. Когда мы скурили запланированные трубки, мы естественно скурили ещё по две.
Раз, два, три, четыре.... В моём мозгу работал секундомер. Мир не мог поместиться во мне - он мне мешал. Тогда я закрыл глаза, то перестал слышать звуки. А где-то через минуту я услышал характерный знакомый голос:
- Мы готовы, господин! - Я приоткрыл глаза и увидел многомиллионную армию муравьёв, готовых на риск.

Вокруг летали бутылки и косяки разной масти. Каждый из них по разу подлетал ко мне со словами: "Можете на меня положиться!" И я был вынужден, чтобы показать свою признательность, делать глаток или напас, при этом совершенно не пьянея. Когда же косяков и бутылок накопилось около меня слишком много - часть взбунтовалось и начало меня сталкивать куда-то в совершенную, но до бездарности ужасную пустоту, где меня не окружало ровным счётом ничего - там не было даже тьмы. Только я, но какая-то неведомая сила продолжала давить.
- Эй, просыпайся! - Меня кто-то изо всей силы трусил за плечо.
Я открыл глаза и увидел, что до сих пор сижу в машине, Антона нет, а рядом со мной сидит незнакомая девушка.
- Ой-ё... - Мои мозги трещали по швам, а руки дрожали, как советский будильник утром в хмурый понедельник.
- Ага. Очень приятно, Аня. А ты, видимо...
Я не дал ей договорить:
- У тебя случайно не найдётся минералки? - она молча протянула мне литровую бутылку чая. - Кстати, сколько я спал?
- Около получаса. Какого хрена, вы так напились?
- Я просто не выспался. - Рассчитывать на то, что эта отмазка сработает, не стоило, но была необходимость что-то сказать.
- Ах, да. И этот, - Она презрительно кивнула на кучу грязи, которая при этих словах довольно громко проблевалась на забор, под которым лежала. - видимо, тоже. Ладно, я пойду.
- Постой. - Я что-то хотел у неё спросить, но мысли улетали, только успев появиться. Возникла пауза, а воробьи не решались напасть на голубя, клевавшего возле машины чёрствую горбушку. Чтобы помочь им, я метнул в голубя пустую бутылку из-под коньяка, и мысль при этом вернулась. - Вот! У тебя не найдётся что-нибудь от головы?
- Закрой машину, и пошли в дом.
Я пошарил по карманам в поисках ключей. Вместо них нашёл пивную пробку, пипетку и целый коробок пружинок в одном кармане, и трубку, пакетик чая и петлю от калитки в другом.
- Заебись. - Я в недоумении вертел в руках пробку, неизвестно откуда взявшуюся. - Ты случайно не видела ключи?
- Посмотри под запаской.
- Почему там?
- Обычно туда кладут  всё самое важное.
Я открыл багажник, снял коврик, вынул запаску, достал ключи и немного прихуел.

Коньяк довольно быстро подошёл к концу, и назрела извечная необходимость идти за добавкой. Здраво рассудив, что идти самому мне лень, я начал искать пути внедрения лазутчика в бар. Выбор был невелик - только Антон в данный момент находился в машине. Ну, ещё я и пустая бутылка из-под коньяка, которая тоже не испытывала особого желания переться в дом. Я решил начать с тонкого намёка:
- Как дела? - сказал я, повернув к Антону голову.
Его лицо от удивления вытянулось, как у обиженного лося.
- Ну... Э-э-э... Неплохо. Я немного пьян...
- Немного? Так давай, ты сходишь за абсентом и льдом. - Его порадовало, что он неконец-то мне пригодился. Даже закрытая на замок дверь не оказалась помехой - он полез в открытое окно. - Да, и не забудь сок... - Эти мои слова мой шпион скорее всего не расслышал, поскольку уже метнулся в дом.
Я даже не успел прикурить сломанной зажигалкой сигарету, а в машину уже просунулась запыхавшаяся, но довольная выполненным долгом морда. За ней просунулись руки, занятые абсентом, льдом и соком, а за ними опять же через окно ввалилась задница и прилепленные к ней ноги.
- А вот и я! - Он просто сиял.
- Отлично. Тогда приступим.
Надо сказать, что я его несколько недооценил. Когда я заходил в дом, то взять хотел замеченную мной пол-литровую бутылку, Аонтон же принёс О,7.
- А я как-то не заметил эту бутылку в баре. - Скорее просто размышляя, произнёс я.
- Её там и не было - эта бутылка моей сестры, которую она купила пару дней назад. Я решил, что она разрешила бы мне.
- То есть ты её просто спиздил?
- Позаимствовал...
- Впрочем, - прикинув, что яблоко от яблони не далеко падает, и его сестра примерно такого же ума, как и он, - это не моё дело. Давай пить. - Разлив по стаканам, я добавил. - Сколько ей лет?
- Она на год младше меня. Ей 18. Зовут Аня. - он заглотил абсент, запил его соком и продолжил. - Она выродок в нашей семье.
- У неё есть мозги? - очень хотелось пошутить. Не вышло.
- Нет. Видишь, что она пьёт!!! Кстати, надо будет, когда она приедет отдать ей деньги за абсент. Не беспокойся, я это сделаю за нас обоих. - Конечно, ведь я бы его попросту послал на хер, если бы он предложил сделать это мне. - Кстати, вот и она. - он показал в сторону лобового стекла.
В неясной, от выпитого, картинке я отчётливо увидел контур девушки. 
Заснул.

Мне жёстко надоел этот дикий срач.
Каждое утро одно и то же. Сначала просыпаешься среди грязи: носков, трусов, блевотины, гандонов и прочих вещей. Потом по телам идёшь на кухню, в поисках пива. По телам, ибо вся квартирах в дышаших перегаром трупах. Лучше бы они сдохли - эти смердящие подобия человека - может тогда так не воняло бы. Бля, ну и запах! Пердёж, перегар, блевотня, моча, кровь и прочие испорожнения человеческого организма.
Если Вы себе не очень ясно представляете, что означает слово "притон", то я попытаюсь это описать. Если представляете - пропустите следущий абзац.
Итак, совершенно не имеет значения в какое врямя суток происходит дело, а так же, какой день недели, какое время года и какой, собственно, год. Совершенно не важно. Всегда. Жуткий запах, десятки убитых чем-либо людей. Зайдя, смотрите под ноги, иначе Вы рискуете попасть в говно или блевотину, а это, как Вы наверное догадались, не очень-то приятно. В то же время смотрите вперёд и вверх, чтобы не наткнуться на какого-нибудь повесившегося торчка. И оглядывайтесь по сторонам и назад! Иначе рискуете оказаться по ту сторону жизни. Теперь, если Вы ещё живы, можно заценить обстановку: где-то пьют, где-то курят, кое-кто нюхает, между ними пристроились те, кто глотает, а сортир вечно занят торчками, которых туда набивает по несколько человек. Все эти люди (или почти все) считают себя клёвыми парнями. Некоторые, те кто видит это только снаружи, даже называют это богемой. Но самим эти "богемцам" глубоко насрать на то, что думаете Вы. Они живут своей обособленной жизнью. Но иногда они выбираются оттуда на время. И тогда они среди Вас. Эти люди учаться, работают даже иногда. А ещё они Вас могут прикончить, если Вы попытаетесь влесть в их жизнь.
Вот такие люди существуют в тех местах, которые так называемое "общество" называет притонами. Этим людям, точнее их свободе просто очень завидуют, а зависть - это грех, как сказала Библия. Я её не читал, но мне говорил об этом Джа. Он много чего говорит. У каждого свой Джа. Даче у торчков есть свой Джа. А траву я курю не очень часто. Вот. Весь абзац - по сути одно слово "вот". С него начался, им закончился, но это для наглядности.
На чём я прервался? Ах, да. Просыпаясь уже которое утро среди этого дерьма, я уяснил, что чем раньше отсюда смоешься, тем меньше гемороя наживёшь на свою задницу, как со стороны ментов, так и со стороны абитателей этой норы. На часах было 5:30. Это ещё куда ни шло, но легли спать ещё не все - кислотников до сих пор колбасило в соседней комнате, а на кухне сидела алкашня и допивала не поддающийся уже никакому счёту литр водки. По сути, это очень забавные и дружные ребята, которые после недолгого пиздежа дали мне глотнуть пива с рыбкой. После чего сами свалили дрыхнуть втроём. Свалили потому, что освободилось моё место, и они поползли наперегонки - весьма занятное зрелище, если смотреть на это не совсем пьяным взглядом.
Когда они наконец скрылись за углом, который для них вполне мог сойти за шикану трассы "формулы 1", я окинул взглядом стол: пять или шесть литровых бутылок из-под водки, несколько баклажек, одна из которых наполовину была заполнена окурками, куча всякого дерьма, образовавшегося из семечек, чаинок, ошкурок от рыбки, колбасных обрезков и т.д. Весь стол походил на произведение одного из самых бездарных скульпторов нашего времени - З. Церетели. Так почему же они не такие же богатые известные как он? Я нахожу  этому только одно объяснение - им не нужно это дерьмо - своего хватает.
Минут через десять я свалил, прихватив у этих чистых совестью ребят две бутылки холодного освежающего пива, с сердцем, преисполненным любовью к ним и к пиву.